Новости
Ш.Бира
«СЧАСТЛИВЫЙ СОТРУДНИК ЗЕМЛИ И НЕБА». К 90-летию Ш. Бира. (Автор: В.З. Церенов) 19.12.17

Академик Шагдарын Бира, выдающийся монгольский историк и культуролог, в эти дни отмечает свое 90-летие. Я имел возможность наблюдать его в разных обстоятельствах, он умеет владеть собой, оставаться объективным оппонентом в научных дискуссиях, открытым, обаятельным собеседником в житейском общении. Он окончил Московский институт международных отношений, где сама среда учила быть дипломатичным в самых неожиданных ситуациях. Но его обаяние носит ментальный характер, такое воспитание он получил в детстве. Истоки его научной отваги и требовательности к себе также берут начало в тех годах.

Как ученый Ш. Бира состоялся на благодатной почве родной национальной культуры и традиционного российского востоковедения. Его отличает завидная последовательность и верность избранному пути. Природа одарила его еще одной важной способностью – умением учиться, в лучшем смысле этого слова. Так он учился тибетскому языку у монгольских монахов и выдающегося русского востоковеда Юрия Рериха. Исследовательский талант Ш. Бира очевиден и неоспорим. Труды его заслуженно получили мировую известность.

Сказано: нет пророка в своем отечестве. Так нет и историка, работу которого все бы приняли сразу и без оговорок, всегда найдутся скептики, а то и недоброжелатели. Ш. Бира составляет здесь едва ли не единственное исключение. Его первая работа об исторической литературе монголов на тибетском языке стала столь ярким свидетельством новизны и творческой зрелости молодого историка, что оставалось только радоваться его дару и духовной отваге. Ш. Бира убедительно показал, что названные труды монгольских авторов являются плодами национальной исторической мысли, хотя не отрицал культурного влияния иных народов. Замечу, что в Улан-Баторе, направляя его в московскую аспирантуру, советовали кандидатскую диссертацию посвятить теме культурной революции в Монголии.

К слову, рассказывая о творчестве Сумба-Хамбо Ишбалжира (1704-1788), который утверждал, что человек, не сведущий о достопримечательностях мира, подобен тарбагану, восхищающемуся своей земляной норкой, Ш. Бира сообщил, что при описании Стамбула ученый лама привлек сведения волжского торгута Менке, которому доводилось бывать в этом городе. Сумба-Хамбо в своих сочинениях также пользовался путевыми заметками Окон Алдар-хошучи и Кичи-Хасгва, посланцев калмыцкого хана Аюки [1, с. 31, 32].

В 1978 году Ш. Бира выпустил в Москве книгу «Монгольская историография», содержащую сравнительный анализ наиболее известных монгольских исторических хроник XIII-XVII веков [2]. Проблемы авторства, создания, датировок этих сочинений он рассматривал на широком историко-культурном фоне, опираясь практически на всю доступную в то время источниковедческую базу, которая позволила объективно исследовать противоречивые процессы социальной и политической истории монголов.

Основу национальной историографии, по его мнению, составили устные исторические сведения монголоязычных племен, восходящие к древним традициям кочевых народов. Важное значение имело принятие 12-годичного календарного цикла, ставшего системой общего летосчисления. Крупнейшим достижением явилось создание национальной письменности. Монография, несмотря на ряд критических замечаний, высказанных отдельными рецензентами [3, с. 215-221], по общему мнению специалистов, по сей день остается непревзойденным обобщающим трудом по монгольской историографии и историческим знаниям монголов эпохи средневековья [4, с. 187].

Рассуждения Ш. Бира, например, о «Сокровенном сказании монголов», датируемом 1240 годом, способны увлечь и неподготовленного читателя. Он указывает, что сочинение не только содержит родословную первых монгольских ханов и повествует о деяниях Чингис-хана, но и воссоздает яркую картину жизни простых кочевников. Памятник представляет собой уникальную энциклопедию исторических знаний, бесценную для исследователей монгольского общества XII-XIII веков.

Чингис-хан, по его словам, изображен в хронике как правитель, положивший конец междоусобицам и сумевший объединить народ, почему автор сочинения и не уделяет большого внимания его завоевательным походам, преимущественно рассказывая о тех благах, которые принесло монголам централизованное государство.

Значительный интерес представляют работы Ш. Бира, содержащие анализ различных проблем монгольской государственности, истоки которой он справедливо усматривает в общественном устройстве известных кочевых империй Центральной Азии.

Титул хуннских правителей «ченгли (танг-ли) кү-тү» Ш. Бира читает как «тэнгри-ийн хүү» — сын Неба, что представляется более точным, чем «небесная благодать», как пытаются интерпретировать данный термин отдельные авторы. Позже Лаошан-шаньюй (174-127 гг. до н.э.) изменил титул и стал зваться «Порожденный Небом и Землей, поставленный Солнцем и Луной великий шаньюй сюнну». Сакральное отношение к Небу характерно и для монголов. Легендарный предок монгольских ханов Бортэ-Чино, согласно «Сокровенному сказанию», также рожден по велению Неба. «Вечное Голубое Небо, — отмечал Ш. Бира, — является для древних монголов высшей сутью, управляющей миром и руководящей деятельностью человека» [2, с. 68]. Солнце и Луна составляют элементы герба и современной Монголии.

Отрадное впечатление оставляют концептуальные экскурсы Ш. Бира в область культурного взаимодействия монголов с другими народами Центральной Азии, а также с индо-тибетским и иранским мирами. Ученый утверждает, что история этих отношений уходит в глубокую древность.

В докладе «Кушаны в монгольской традиции» он сообщил, что светский и духовный принципы государственного управления, получившие развитие в Кушанской империи (I-IV вв.), были хорошо известны монголам. Ссылаясь на собрание тибетского и монгольского «Данджура», Ш. Бира приводит убедительные доводы в пользу выдвинутого им тезиса [5, с. 213-216]. И действительно, раскрыв книгу эпоса «Джангар», древнейшего из героических сказаний монголоязычных народов, читатель легко убедится в этом. В песни о «Догшон Хара Кинясе» говорится, что Джангар в своей державе мирское правление как скалу утвердил, буддийское учение как солнце воссиял [6, с. 96].

Давними этнокультурными связями народов Евразии Ш. Бира объясняет происхождение легенд об Алан-гоа, праматери «золотого рода» борджигинов. Так, в рассказе о ее непорочном зачатии предположил влияние культа света, характерного для зороастризма и манихейства. Елюй Амбагань, правитель киданей, согласно древней легенде, также был зачат матерью от лучей света.

В другой известной притче рассказывается о том, как однажды Алан-гоа дала каждому из пяти своих сыновей по стреле и предложила сломать, что те легко сделали. Когда же вручила им по связке из пяти стрел, никто из них не смог справиться с заданием. «Запомните, — сказала она сыновьям, — в отдельности вы пропадете, но если будете вместе, врагам нелегко будет вас одолеть».

Эту притчу Ш. Бира связал со скифской легендой, дошедшей до нас в пересказе Плутарха. Царь скифов Скилур (II-I вв. до н.э.) перед смертью попросил сыновей сломать связку дротиков. Когда у них ничего не вышло, он по отдельности сломал дротики, наглядно показав сыновьям, что только вместе они будут непобедимы [7, с. 39].

Культурное взаимодействие — процесс обоюдного характера. При чтении хроники «Тарих-и джахангушай» мусульманского историка Ата-Малика Джувейни (1226-1283) нельзя не заметить влияния монгольских материалов. Другой знаменитый персидский автор Рашид ад-Дин (1247-1318) в числе использованных источников неоднократно упоминал монгольское сочинение «Алтан дэвтэр», которое хранилось в архиве Ильханов, правителей Ирана.

Фактографической насыщенностью выделяются очерки Ш. Бира о культурных связях с Индией, притягательный образ которой формировался у монголов на протяжении веков. С удовлетворением он отмечает, что в степи имелись великолепные знатоки и ценители индийской культуры, литературы и фольклора.

Усилиями поколений переводчиков почти вся литература Махаяны переведена на монгольский язык. По богатству переводной буддийской литературы Монголия, по словам Ш. Бира, в состоянии соперничать с Шри Ланкой, Китаем и Тибетом. Достаточно указать на собрания «Ганджура» (108 томов) и «Данджура» (225 томов).

В истории монгольской национальной культуры перевод названных буддийских собраний, изданный в XVII-XVIII веках, занимает исключительное место. Первая же печатная книга на монгольском языке увидела свет в 1312 году. Это был комментарий к буддийскому трактату «Bodhicaryāvatāra» Шантидевы, осуществленный знаменитым ученым и переводчиком Чойджи-Одзэром.

Самым ранним образцом монгольской книги Ш. Бира называет воздвигнутый в 1225 году «Чингисов камень», тесно связанный с камнеписной традицией древних тюрок и других кочевых народов. Как известно, надпись сообщает, что Есунке, племянник Чингис-хана, на состязаниях, устроенных после похода на сартаулов, выстрелил из лука на 335 саженей.

«Вверху, в начале текста, обособленной строкой, — комментирует Ш. Бира, — написано имя Чингис-хагана, чуть ниже идет строка с именем Есунке и еще ниже высечены остальные строки». Характерно, что и в последующие века монголы придерживались точно такого же порядка при оформлении официальных бумаг и книг [8, с. 201].

В работах Ш. Бира в той или иной форме всегда присутствует мысль о необходимости беречь памятники культурного наследия и ценить незабываемые мгновения самой жизни.

В 1927 году, находясь в Улан-Баторе, Н.К. Рерих написал картину «Великий всадник» (другое название «Ригден-Джапо — владыка Шамбалы»), посвященную национальному возрождению Монголии. Художник подарил картину правительству страны со словами: «Монгольский народ строит свое светлое будущее под знаменем нового века. Великий всадник освобождения несется над просторами Монголии…»

Принимая дар, премьер-министр Б. Цэрэндорж сказал, что люди новой Монголии будут действовать с той же решимостью, с какой несется Великий всадник.

В 1958 году Юрий Рерих по приглашению монгольского правительства прибыл в Улан-Батор. В один из дней он спросил у Ш. Бира, не располагает ли он сведениями о судьбе картины, и услышал отрицательный ответ. Затеянные ими поиски увенчались успехом через несколько лет, когда полотно обнаружили в запасниках музея. Так картина, сияя красками, вновь увидела свет.

«На картине изображен владыка Шамбалы в лице стремительно мчащегося огненного всадника, — делился впечатлениями Ш. Бира. — Он трубит в раковину, возвещая о своем приходе, и потрясает победным жезлом. Голубое монгольское небо, белые облака, ярко зеленые луга дышат свежестью и чистотою обновления, а внизу изображен Великий хурал, олицетворяющий новую демократическую власть Монголии. Картина не только радует глаз, но и полна оптимизма и энергии, призывая к действию и духовному просветлению» [9, с. 459].

Нельзя не заметить, работа художника и сегодня не потеряла своей актуальности.

Благодаря Ш. Бира удалось сохранить, затем и отреставрировать деревянный дом в Улан-Баторе, в котором во время Центрально-Азиатской экспедиции останавливалась семья Рерихов.

В 2001 году Ш. Бира со своими учениками создал «Рериховское общество Монголии», научно-культурная деятельность которого пользуется международным признанием.

Отец Ш. Бира хотел видеть сына образованным ламой. Быть может, все бы так и случилось, если бы не 1937 год, в пучине которого сгинул отец ученого и его духовный наставник Жамца-агринба

Ш. Бира пережил за свою жизнь несколько политических эпох и всегда оставался верным своим взглядам. Он обладает качеством видеть события и явления в масштабном историческом контексте, делиться знаниями так легко и свободно, что завораживает собеседника. Поэтому его имя и труды находят такой живой отклик у друзей, коллег и широкого круга читателей.

Это счастливая судьба!

2 — 5.09.2017 г.

г. Элиста

Литература:

  1. Бира Ш. Монгольская тибетоязычная историческая литература (XVII-XIX). Улаанбаатар, 1960.
  2. Бира Ш. Монгольская историография (XIII-XVII вв.). М.: Глав. ред. вост. лит. изд-ва «Наука», 1978.
  3. Мункуев Н.Ц. [рец.]: Бира Ш. Монгольская историография (XIII-XVII вв.). М.: Глав. ред. вост. лит. изд-ва «Наука», 1978 // Народы Азии и Африки. 1980. № 2.
  4. Гольман М.И. История, культура, историография Монголии в трудах Ш. Биры // Восток (Oriens). 2003. № 5.
  5. Бира Ш. Түүвэр зохиолууд. Collection of Selected Papers. Улаанбаатар, 2007.
  6. Козин С.А. Джангариада. Героическая поэма калмыков. Введение в изучение памятника и перевод торгутской его версии. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1940.
  7. Шагдарын Бира. Сокровенное сказание о монгольском народе // Курьер ЮНЕСКО. 1989. № 11.
  8. Ш. Бира. Монголын түүх, соёл, түүх бичлэгийн судалгаа. Токио, 1994.
  9. Ш. Бира. Монголын түүх, соёл, түүх бичлэгийн судалгаа (Бүтээлийн эмхтгэл). III. Улаанбаатар, 2001.
Похожие новости
Музей
Пост-релиз Первой международной научно-культурной конференции «Рерихи и Монголия»

С 26 по 28 октября 2017 г. в г.Улан-Баторе под патронатом Президента Монголии Х.Баттулга прошла Первая международная научно-культурная конференция «Рерихи и Монголия», посвящённая 115-летию Ю.Н.Рериха и 90-летию академика Ш.Бира….

Здание Парламента. Улаанбаатар
Н.К.Рерих о Чингис-хане

Понять великих людей можно только на основе убеждений и высказываний о них, таких же великих мыслителей. Путешествуя по Монголии, вы слышите о Чингис-хане ежедневно в разных ситуациях. В Правительстве…

Камень на террритории Музея
Фильм «Н.К.РЕРИХ О МОНГОЛИИ»

Фильм подготовлен Кузбасским Рериховским Обществом к Первой международной научно-культурной конференции «Рерихи и Монголия».
Текст фильма составлен по очеркам Н.К.Рериха о Монголии из Листов дневника.
Фото и видео съёмка сделана сотрудниками КузбассРО…