Новости
Ш.Бира
«СЧАСТЛИВЫЙ СОТРУДНИК ЗЕМЛИ И НЕБА». К 90-летию Ш. Бира. (Автор: В.З. Церенов) 19.12.17

Академик Шагдарын Бира, выдающийся монгольский историк и культуролог, в эти дни отмечает свое 90-летие. Я имел возможность наблюдать его в разных обстоятельствах, он умеет владеть собой, оставаться объективным оппонентом в научных дискуссиях, открытым, обаятельным собеседником в житейском общении. Он окончил Московский институт международных отношений, где сама среда учила быть дипломатичным в самых неожиданных ситуациях. Но его обаяние носит ментальный характер, такое воспитание он получил в детстве. Истоки его научной отваги и требовательности к себе также берут начало в тех годах.

Как ученый Ш. Бира состоялся на благодатной почве родной национальной культуры и традиционного российского востоковедения. Его отличает завидная последовательность и верность избранному пути. Природа одарила его еще одной важной способностью – умением учиться, в лучшем смысле этого слова. Так он учился тибетскому языку у монгольских монахов и выдающегося русского востоковеда Юрия Рериха. Исследовательский талант Ш. Бира очевиден и неоспорим. Труды его заслуженно получили мировую известность.

Сказано: нет пророка в своем отечестве. Так нет и историка, работу которого все бы приняли сразу и без оговорок, всегда найдутся скептики, а то и недоброжелатели. Ш. Бира составляет здесь едва ли не единственное исключение. Его первая работа об исторической литературе монголов на тибетском языке стала столь ярким свидетельством новизны и творческой зрелости молодого историка, что оставалось только радоваться его дару и духовной отваге. Ш. Бира убедительно показал, что названные труды монгольских авторов являются плодами национальной исторической мысли, хотя не отрицал культурного влияния иных народов. Замечу, что в Улан-Баторе, направляя его в московскую аспирантуру, советовали кандидатскую диссертацию посвятить теме культурной революции в Монголии.

К слову, рассказывая о творчестве Сумба-Хамбо Ишбалжира (1704-1788), который утверждал, что человек, не сведущий о достопримечательностях мира, подобен тарбагану, восхищающемуся своей земляной норкой, Ш. Бира сообщил, что при описании Стамбула ученый лама привлек сведения волжского торгута Менке, которому доводилось бывать в этом городе. Сумба-Хамбо в своих сочинениях также пользовался путевыми заметками Окон Алдар-хошучи и Кичи-Хасгва, посланцев калмыцкого хана Аюки [1, с. 31, 32].

В 1978 году Ш. Бира выпустил в Москве книгу «Монгольская историография», содержащую сравнительный анализ наиболее известных монгольских исторических хроник XIII-XVII веков [2]. Проблемы авторства, создания, датировок этих сочинений он рассматривал на широком историко-культурном фоне, опираясь практически на всю доступную в то время источниковедческую базу, которая позволила объективно исследовать противоречивые процессы социальной и политической истории монголов.

Основу национальной историографии, по его мнению, составили устные исторические сведения монголоязычных племен, восходящие к древним традициям кочевых народов. Важное значение имело принятие 12-годичного календарного цикла, ставшего системой общего летосчисления. Крупнейшим достижением явилось создание национальной письменности. Монография, несмотря на ряд критических замечаний, высказанных отдельными рецензентами [3, с. 215-221], по общему мнению специалистов, по сей день остается непревзойденным обобщающим трудом по монгольской историографии и историческим знаниям монголов эпохи средневековья [4, с. 187].

Рассуждения Ш. Бира, например, о «Сокровенном сказании монголов», датируемом 1240 годом, способны увлечь и неподготовленного читателя. Он указывает, что сочинение не только содержит родословную первых монгольских ханов и повествует о деяниях Чингис-хана, но и воссоздает яркую картину жизни простых кочевников. Памятник представляет собой уникальную энциклопедию исторических знаний, бесценную для исследователей монгольского общества XII-XIII веков.

Чингис-хан, по его словам, изображен в хронике как правитель, положивший конец междоусобицам и сумевший объединить народ, почему автор сочинения и не уделяет большого внимания его завоевательным походам, преимущественно рассказывая о тех благах, которые принесло монголам централизованное государство.

Значительный интерес представляют работы Ш. Бира, содержащие анализ различных проблем монгольской государственности, истоки которой он справедливо усматривает в общественном устройстве известных кочевых империй Центральной Азии.

Титул хуннских правителей «ченгли (танг-ли) кү-тү» Ш. Бира читает как «тэнгри-ийн хүү» — сын Неба, что представляется более точным, чем «небесная благодать», как пытаются интерпретировать данный термин отдельные авторы. Позже Лаошан-шаньюй (174-127 гг. до н.э.) изменил титул и стал зваться «Порожденный Небом и Землей, поставленный Солнцем и Луной великий шаньюй сюнну». Сакральное отношение к Небу характерно и для монголов. Легендарный предок монгольских ханов Бортэ-Чино, согласно «Сокровенному сказанию», также рожден по велению Неба. «Вечное Голубое Небо, — отмечал Ш. Бира, — является для древних монголов высшей сутью, управляющей миром и руководящей деятельностью человека» [2, с. 68]. Солнце и Луна составляют элементы герба и современной Монголии.

Отрадное впечатление оставляют концептуальные экскурсы Ш. Бира в область культурного взаимодействия монголов с другими народами Центральной Азии, а также с индо-тибетским и иранским мирами. Ученый утверждает, что история этих отношений уходит в глубокую древность.

В докладе «Кушаны в монгольской традиции» он сообщил, что светский и духовный принципы государственного управления, получившие развитие в Кушанской империи (I-IV вв.), были хорошо известны монголам. Ссылаясь на собрание тибетского и монгольского «Данджура», Ш. Бира приводит убедительные доводы в пользу выдвинутого им тезиса [5, с. 213-216]. И действительно, раскрыв книгу эпоса «Джангар», древнейшего из героических сказаний монголоязычных народов, читатель легко убедится в этом. В песни о «Догшон Хара Кинясе» говорится, что Джангар в своей державе мирское правление как скалу утвердил, буддийское учение как солнце воссиял [6, с. 96].

Давними этнокультурными связями народов Евразии Ш. Бира объясняет происхождение легенд об Алан-гоа, праматери «золотого рода» борджигинов. Так, в рассказе о ее непорочном зачатии предположил влияние культа света, характерного для зороастризма и манихейства. Елюй Амбагань, правитель киданей, согласно древней легенде, также был зачат матерью от лучей света.

В другой известной притче рассказывается о том, как однажды Алан-гоа дала каждому из пяти своих сыновей по стреле и предложила сломать, что те легко сделали. Когда же вручила им по связке из пяти стрел, никто из них не смог справиться с заданием. «Запомните, — сказала она сыновьям, — в отдельности вы пропадете, но если будете вместе, врагам нелегко будет вас одолеть».

Эту притчу Ш. Бира связал со скифской легендой, дошедшей до нас в пересказе Плутарха. Царь скифов Скилур (II-I вв. до н.э.) перед смертью попросил сыновей сломать связку дротиков. Когда у них ничего не вышло, он по отдельности сломал дротики, наглядно показав сыновьям, что только вместе они будут непобедимы [7, с. 39].

Культурное взаимодействие — процесс обоюдного характера. При чтении хроники «Тарих-и джахангушай» мусульманского историка Ата-Малика Джувейни (1226-1283) нельзя не заметить влияния монгольских материалов. Другой знаменитый персидский автор Рашид ад-Дин (1247-1318) в числе использованных источников неоднократно упоминал монгольское сочинение «Алтан дэвтэр», которое хранилось в архиве Ильханов, правителей Ирана.

Фактографической насыщенностью выделяются очерки Ш. Бира о культурных связях с Индией, притягательный образ которой формировался у монголов на протяжении веков. С удовлетворением он отмечает, что в степи имелись великолепные знатоки и ценители индийской культуры, литературы и фольклора.

Усилиями поколений переводчиков почти вся литература Махаяны переведена на монгольский язык. По богатству переводной буддийской литературы Монголия, по словам Ш. Бира, в состоянии соперничать с Шри Ланкой, Китаем и Тибетом. Достаточно указать на собрания «Ганджура» (108 томов) и «Данджура» (225 томов).

В истории монгольской национальной культуры перевод названных буддийских собраний, изданный в XVII-XVIII веках, занимает исключительное место. Первая же печатная книга на монгольском языке увидела свет в 1312 году. Это был комментарий к буддийскому трактату «Bodhicaryāvatāra» Шантидевы, осуществленный знаменитым ученым и переводчиком Чойджи-Одзэром.

Самым ранним образцом монгольской книги Ш. Бира называет воздвигнутый в 1225 году «Чингисов камень», тесно связанный с камнеписной традицией древних тюрок и других кочевых народов. Как известно, надпись сообщает, что Есунке, племянник Чингис-хана, на состязаниях, устроенных после похода на сартаулов, выстрелил из лука на 335 саженей.

«Вверху, в начале текста, обособленной строкой, — комментирует Ш. Бира, — написано имя Чингис-хагана, чуть ниже идет строка с именем Есунке и еще ниже высечены остальные строки». Характерно, что и в последующие века монголы придерживались точно такого же порядка при оформлении официальных бумаг и книг [8, с. 201].

В работах Ш. Бира в той или иной форме всегда присутствует мысль о необходимости беречь памятники культурного наследия и ценить незабываемые мгновения самой жизни.

В 1927 году, находясь в Улан-Баторе, Н.К. Рерих написал картину «Великий всадник» (другое название «Ригден-Джапо — владыка Шамбалы»), посвященную национальному возрождению Монголии. Художник подарил картину правительству страны со словами: «Монгольский народ строит свое светлое будущее под знаменем нового века. Великий всадник освобождения несется над просторами Монголии…»

Принимая дар, премьер-министр Б. Цэрэндорж сказал, что люди новой Монголии будут действовать с той же решимостью, с какой несется Великий всадник.

В 1958 году Юрий Рерих по приглашению монгольского правительства прибыл в Улан-Батор. В один из дней он спросил у Ш. Бира, не располагает ли он сведениями о судьбе картины, и услышал отрицательный ответ. Затеянные ими поиски увенчались успехом через несколько лет, когда полотно обнаружили в запасниках музея. Так картина, сияя красками, вновь увидела свет.

«На картине изображен владыка Шамбалы в лице стремительно мчащегося огненного всадника, — делился впечатлениями Ш. Бира. — Он трубит в раковину, возвещая о своем приходе, и потрясает победным жезлом. Голубое монгольское небо, белые облака, ярко зеленые луга дышат свежестью и чистотою обновления, а внизу изображен Великий хурал, олицетворяющий новую демократическую власть Монголии. Картина не только радует глаз, но и полна оптимизма и энергии, призывая к действию и духовному просветлению» [9, с. 459].

Нельзя не заметить, работа художника и сегодня не потеряла своей актуальности.

Благодаря Ш. Бира удалось сохранить, затем и отреставрировать деревянный дом в Улан-Баторе, в котором во время Центрально-Азиатской экспедиции останавливалась семья Рерихов.

В 2001 году Ш. Бира со своими учениками создал «Рериховское общество Монголии», научно-культурная деятельность которого пользуется международным признанием.

Отец Ш. Бира хотел видеть сына образованным ламой. Быть может, все бы так и случилось, если бы не 1937 год, в пучине которого сгинул отец ученого и его духовный наставник Жамца-агринба

Ш. Бира пережил за свою жизнь несколько политических эпох и всегда оставался верным своим взглядам. Он обладает качеством видеть события и явления в масштабном историческом контексте, делиться знаниями так легко и свободно, что завораживает собеседника. Поэтому его имя и труды находят такой живой отклик у друзей, коллег и широкого круга читателей.

Это счастливая судьба!

2 — 5.09.2017 г.

г. Элиста

Литература:

  1. Бира Ш. Монгольская тибетоязычная историческая литература (XVII-XIX). Улаанбаатар, 1960.
  2. Бира Ш. Монгольская историография (XIII-XVII вв.). М.: Глав. ред. вост. лит. изд-ва «Наука», 1978.
  3. Мункуев Н.Ц. [рец.]: Бира Ш. Монгольская историография (XIII-XVII вв.). М.: Глав. ред. вост. лит. изд-ва «Наука», 1978 // Народы Азии и Африки. 1980. № 2.
  4. Гольман М.И. История, культура, историография Монголии в трудах Ш. Биры // Восток (Oriens). 2003. № 5.
  5. Бира Ш. Түүвэр зохиолууд. Collection of Selected Papers. Улаанбаатар, 2007.
  6. Козин С.А. Джангариада. Героическая поэма калмыков. Введение в изучение памятника и перевод торгутской его версии. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1940.
  7. Шагдарын Бира. Сокровенное сказание о монгольском народе // Курьер ЮНЕСКО. 1989. № 11.
  8. Ш. Бира. Монголын түүх, соёл, түүх бичлэгийн судалгаа. Токио, 1994.
  9. Ш. Бира. Монголын түүх, соёл, түүх бичлэгийн судалгаа (Бүтээлийн эмхтгэл). III. Улаанбаатар, 2001.
Похожие новости
Президент Монголии
Международная премия имени Николая Рериха

     9 октября 2018 года в Эрмитаже состоялось награждение лауреатов Международной премии имени Николая Рериха.
     Торжественная церемония награждения, по традиции, проходила в Санкт-Петербурге в рамках работы Международной конференции «Рериховское…

Улица Рерихов
В Улан-Баторе появилась улица Рерихов

В Улан-Баторе в рамках Дней культуры Санкт-Петербурга в Улан-Баторе состоялось торжественное открытие улицы Рерихов. Она проходит вдоль Музея Рерихов, который располагается в доме, где останавливалась Центрально-Азиатская экспедиция Н.К.Рериха во…

Книга «ЗОВ ВЕЛИКОГО ВСАДНИКА»

Дому-Музею Семьи Рерихов в Улан-Баторе переданы в дар книги новосибирского искусствоведа Наталии Жуковой «Зов Великого Всадника» — это сборник статей по картинам Н.К.Рериха на монгольские сюжеты.
Сборник посвящён музыканту-педагогу, поэту,…